• 09.06.2026 12:36

• Важное

В то время как дискуссии о курсе рубля и управлении национальными сбережениями не утихают на всех уровнях экономической повестки, неожиданный и смелый тезис прозвучал на Петербургском международном экономическом форуме. 5 июня на деловом завтраке Сбербанка владелец и председатель совета директоров «Северстали» Алексей Мордашов предложил по-новому взглянуть на механизм формирования Фонда национального благосостояния (ФНБ). По его мнению, накопление резервов в рублях могло бы стать эффективным инструментом для сглаживания турбулентности на валютном рынке, которая сегодня достигла высокой степени волатильности.

Основной посыл бизнесмена заключается в том, что текущая архитектура валютного рынка претерпела кардинальные изменения. Мордашов обратил внимание участников форума на критическое сжатие объемов торгов. «Если раньше практически все, что мы зарабатывали на экспорте, шло на валютный рынок, сегодня в условиях санкций мы вынуждены очень много использовать, скажем, "зачетных схем", — пояснил он. — Да, мы отчитываемся перед валютным контролем, но не весь поток валюты приходит в страну и на валютный рынок, часто он остается за рубежом для покрытия импорта».

Таким образом, традиционная модель, при которой приток экспортной выручки оказывает прямое и предсказуемое давление на курс, больше не работает в полную силу. Фрагментация финансовых потоков, необходимость обслуживания внешних обязательств и логистические цепочки, требующие расчетов в дружественных юрисдикциях, создают разрыв между реальным сальдо торгового баланса и тем объемом валюты, который поступает непосредственно на внутренний рынок. В этих условиях действия Министерства финансов и Центрального банка в рамках бюджетного правила (покупка или продажа валюты для зеркалирования нефтегазовых доходов) могут оказывать непропорционально сильное влияние на котировки, провоцируя резкие и зачастую болезненные для бизнеса колебания.

Предложение Мордашова звучит как радикальный, но логичный ответ на сложившиеся реалии: «Может быть, чтобы избежать таких резких колебаний, нам посмотреть на возможность накопления ФНБ в рублях? При этом должны быть процессы реакции на валютном рынке, когда есть определенная скупка валюты при большем притоке». Иными словами, бизнесмен не призывает полностью отказаться от валютных интервенций. Скорее, он предлагает изменить саму суть накопления: вместо того чтобы формировать резервы в иностранных деньгах (подверженных блокирующим рискам и геополитическому давлению), аккумулировать средства внутри страны в национальной валюте. При этом механизм реакции на рыночную конъюнктуру сохранялся бы: в периоды избыточного притока валюты ЦБ мог бы выходить на рынок для ее скупки, препятствуя чрезмерному укреплению рубля, которое бьет по экспортерам.

Одним из клюзчевых аргументов в пользу такого подхода является снижение зависимости от внешней финансовой инфраструктуры. Заморозка значительной части российских золотовалютных резервов на Западе в 2022 году наглядно продемонстрировала уязвимость традиционного подхода. Накопление ФНБ в рублях не только исключает подобные риски, но и превращает фонд из «подушки безопасности» в пассивный инструмент внутреннего инвестирования. Эти средства потенциально могут быть размещены в рублевые активы — облигации федерального займа, инфраструктурные проекты или депозиты в государственных банках, стимулируя внутренний спрос и долгосрочный экономический рост.

Также Мордашов затронул вопрос справедливой оценки курса национальной валюты. По его расчетам, с учетом текущих темпов инфляции фундаментально обоснованный курс должен находиться в районе 89–90 рублей за доллар США. Это замечание особенно важно, поскольку оно отсылает к дискуссии о реальном эффективном курсе, который не должен ни убивать конкурентоспособность промышленности чрезмерной крепостью, ни обрушать покупательную способность населения гиперинфляцией девальвации. При текущих значениях, периодически уходящих как выше, так и ниже этой отметки, предложение Мордашова выглядит попыткой построить стабилизационный механизм, который будет искусственно удерживать курс вблизи этой равновесной зоны, срезая пиковые колебания.

Реакция на это предложение в профессиональной среде последовала неоднозначная. Сторонники консервативного подхода указывают на риск так называемого «валютного навеса»: накопление крупных рублевых резервов может усилить инфляционное давление в экономике, если эти деньги не будут стерилизованы должным образом. Кроме того, в условиях высокой неопределенности и бегства от рисков наличие валютного компонента в ФНБ традиционно рассматривалось как страховка именно для случаев, когда рубль стремительно падает — тогда интервенции из резервов позволяют его поддержать.

Однако Мордашов парирует эту критику самой логикой своего предложения. Поскольку основной целью является именно сглаживание колебаний, а не фиксация курса любой ценой, процесс «скупки валюты при большем притоке» (то есть при естественном укреплении рубля) мог бы автоматически наполнять ФНБ иностранной валютой в те моменты, когда это наименее болезненно для рынка. А рублевая часть накоплений служила бы буфером, который Минфин мог бы использовать для финансирования дефицита бюджета, не прибегая к эмиссии, или для покупки валюты в моменты ее резкого дефицита и скачков курса выше справедливых значений.

Предложение Алексея Мордашова знаменует собой важный этап в адаптации экономической мысли к посткризисным реалиям. Оно не является призывом к изоляции или отказу от международных расчетов, но трезво констатирует, что «зеркальные» операции по правилу уже не могут быть единственным компасом для монетарных властей. Более глубокая интеграция политики управления ФНБ с реалиями сжатого и фрагментированного валютного рынка могла бы стать следующим шагом на пути к финансовому суверенитету. Покажет ли время жизнеспособность этой идеи — зависит от множества факторов, включая динамику цен на сырье, эффективность трансграничных расчетов и скорость адаптации системы «зачетных схем». Но сам факт того, что такая идея прозвучала из уст одного из крупнейших промышленников страны, делает ее достойной самого пристального внимания.