• 19.08.2026 00:13

• Развитие

На протяжении почти тридцати лет Алекс Бузари оставался в тени, управляя компанией, которая решала крайне узкую, но критически важную задачу: обеспечивать молниеносный доступ к данным для самых мощных суперкомпьютеров мира. Его клиентами были физики-ядерщики, климатологи, исследователи космоса, включая легендарную лабораторию NASA. Это был почётный, но малозаметный бизнес — нишевый рынок с годовым оборотом в пару сотен миллионов долларов и очень медленным ростом. Однако нынешний бум искусственного интеллекта превратил эту рабочую лошадку в неуязвимого гиганта. Сегодня выручка DDN может достигать десятизначных цифр, а состояние самого Бузари, по оценкам Forbes, перевалило за миллиард долларов. Но самое удивительное в этой истории даже не цифры, а личность человека, который стоит у руля.

Алекс Бузари — полная противоположность типичному образу основателя технологического стартапа из Кремниевой долины. Его не увидишь в потёртых джинсах, камуфляжных штанах или уютной толстовке с логотипом компании. Вместо этого он предпочитает костюмы, которые больше подошли бы аристократу начала XIX века, чем современному IT-магнату. Высокие стоячие воротники, сюртуки необычного кроя, туфли из крокодиловой кожи и трости — его гардероб вызывает неизменное замешательство у коллег и случайных прохожих. Сам Бузари признаётся, что почти всегда придумывает дизайн своих нарядов сам, черпая вдохновение в эпохе британского Регентства.

«Я просто обожаю придумывать такие вещи, — делится 65-летний француз с иранскими корнями. — С годами я познакомился со всеми нужными людьми, которые знают, как превратить мои идеи в реальность». И это касается не только одежды. Его парижская резиденция — роскошная квартира в здании XIX века на зелёном проспекте, ведущем к Триумфальной арке, — представляет собой настоящий музей вкуса самого хозяина. Здесь всё, от ковров с мраморными разводами до светло-зелёных диванов и тончайшего фарфора, выбрано лично Бузари. По контрасту с этим его дом в Лас-Вегасе выдержан в стиле ар-деко, что подчёркивает эклектичность натуры этого необычного предпринимателя.

Коллеги, впрочем, не всегда разделяют его эстетические пристрастия. Сооснователь компании Пол Блок, 65-летний консерватор в вопросах дресс-кода, признаётся: «Много лет назад я даже просил его сбавить обороты. Это слишком необычно». Но самый резонансный комментарий принадлежит, пожалуй, главе Nvidia Дженсену Хуану, который, по словам самого Бузари, назвал его наряды «просто неуместными». Даже случайные парижане не упускают случая подколоть эксцентричного миллиардера. «Они притормаживают и спрашивают меня из окон своих машин: «Разве мы не перебили всех вас во время Французской революции?» — с иронией сетует Бузари, который делит своё время между Парижем и Лас-Вегасом.

Однако, сколь бы спорным ни был его вкус в одежде, деловая хватка и инженерный гений Бузари сомнений не вызывают. DDN, официально зарегистрированная в Чатсуорте, пригороде Лос-Анджелеса, с 1998 года занимается тем, что многие считали неблагодарной, но жизненно необходимой задачей: хранением и, что гораздо важнее, сверхбыстрой подачей данных для суперкомпьютеров. Эти машины, способные производить более квинтиллиона операций в секунду (это единица с восемнадцатью нулями!), абсолютно бесполезны, если данные поступают к ним с задержкой. Раньше узким горлышком были жёсткие диски — они просто не успевали «кормить» процессоры.

Бузари решил эту проблему кардинально. Вместо того чтобы пытаться ускорить один диск, он разработал программное обеспечение, которое разбивает огромные файлы на тысячи мелких фрагментов и распределяет их одновременно по тысячам накопителей. Это позволяет использовать всю мощность системы хранения данных параллельно, устраняя любые «заторы» на информационных магистралях. «Благодаря нам поток машин никогда не иссякает, при этом на всех полосах движение происходит равномерно, без заторов и пробок», — образно объясняет он суть своей технологии.

Долгие годы это оставалось узкоспециализированной нишей: во всём мире существовало лишь несколько сотен исследовательских лабораторий, которым требовались такие решения. DDN росла органически, в основном за счёт собственных средств, и к середине 2010-х годов её годовой оборот стабилизировался на уровне около 300 миллионов долларов. Казалось, что рынок достиг потолка. Но тут на сцену вышла Nvidia.

В 2016 году крупнейший производитель графических чипов начал активно объединять свои GPU в кластеры, создавая принципиально новые суперкомпьютеры, оптимизированные для параллельных вычислений и задач искусственного интеллекта. Однако команда Nvidia столкнулась с той же самой проблемой, что и физики из CERN или климатологи: их чипы работали молниеносно, а вот система хранения данных захлёбывалась от нагрузки. Первый же крупный суперкомпьютер Nvidia наотрез отказался работать с существующими решениями.

«В день запуска система хранения дала сбой. Просто не выдержала, — вспоминает Марк Гамильтон, вице-президент Nvidia. — Мы связались с DDN, и с ними всё сразу заработало, как надо. С тех пор они стали нашим стратегическим партнёром». Этот момент стал поворотным. Если раньше DDN была поставщиком для десятков лабораторий, то теперь она стала незаменимым звеном в экосистеме ИИ, которую строит Nvidia. Спрос на её системы взлетел до небес, превратив скромную нишевую компанию в одного из ключевых игроков новой индустриальной революции.

Сегодня Алекс Бузари может позволить себе иронизировать над критиками своего гардероба и наслаждаться плодами двадцатипятилетней работы. Его путь — это редкий пример того, как терпение, техническая экспертиза и умение оставаться в тени на протяжении десятилетий в итоге привели к ошеломляющему успеху. В то время как многие гнались за быстрыми деньгами и хайпом, Бузари просто делал своё дело, решая сложнейшую инженерную задачу. И когда мир, наконец, созрел для его технологий, он оказался в центре событий, держа в руках ключ к самой быстрорастущей отрасли современности. Остаётся только гадать, что бы сказал на это Вилли Вонка, но, вероятно, он бы просто снял шляпу перед этим необычным французом.