• 03.09.2026 17:04

• Мир

В Финляндии продолжают подсчитывать экономические последствия разрыва туристических связей с Россией, и цифры оказываются настолько внушительными, что их уже начинают сравнивать с эффектом от локального кризиса. Председатель финской общественной организации Naapuriseura (в переводе с финского — «Соседское общество») Яури Варвикко в интервью РИА Новости озвучил сумму, которая заставляет задуматься даже самых убежденных сторонников строгой пограничной политики: ежегодные потери от отсутствия российских путешественников составляют почти миллиард евро.

Эта цифра — не абстрактная выкладка кабинетных аналитиков. За ней стоят конкретные города, предприятия и тысячи рабочих мест. Как подчеркнул Варвикко, львиная доля этих доходов — около 70–80% — оседала именно в Юго-Восточной и Восточной Финляндии, то есть в регионах, которые исторически строились вокруг приграничного сотрудничества. Речь идет о так называемой «зоне притяжения» — треугольнике между Хельсинки, Лаппеенрантой и Иматрой. Эти города за последние два десятилетия превратились в настоящие центры шопинг-туризма для жителей Ленинградской области и Санкт-Петербурга.

Инфраструктура, рассчитанная на миллион с лишним гостей

По словам эксперта, вся инфраструктура приграничных городов — гостиничные комплексы, спа-отели, рестораны финской и интернациональной кухни, а также крупные торговые центры — была спроектирована и модернизирована с расчетом на ежегодный поток от 1,2 до 1,5 миллионов граждан России. В Лаппеенранте, например, расположен один из крупнейших приграничных аутлет-центров Scandinavia, который долгие годы работал практически как продолжение российского потребительского рынка. Финские производители молочной продукции, мясных деликатесов и знаменитой рыбы специально адаптировали ассортимент под вкусы восточного соседа.

«Российские туристы были не просто гостями — они были системообразующим фактором для местного малого и среднего бизнеса, — отмечает Варвикко. — Их покупки в приграничных зонах субсидировали содержание дорог, работу заправочных станций и даже рентабельность общественного транспорта в сельских муниципалитетах».

Закрытие сухопутных границ, последовавшее в конце 2023 года (после непродолжительного открытия КПП «Ваалимаа», «Нуйямаа» и «Иматра»), нанесло по этим регионам удар, который уже окрестили «структурным коллапсом». В интервью Варвикко особо подчеркивает, что потери носят не конъюнктурный, а глубинный характер. Пока Хельсинки пытается найти новых туристов в Азии или Европе, восточные провинции сталкиваются с тем, что их бизнес-модель просто перестала существовать. Отели, построенные с расчетом на ночевки 200–300 россиян в сутки, сейчас заполняются лишь на 10–15% в лучшие выходные дни.

Последствия ограничений уже выходят за рамки экономической статистики. Ранее Яури Варвикко предупреждал о риске ускоренного оттока населения из приграничных районов. И сейчас, спустя почти три года после первых ограничений, эти опасения начинают сбываться. Молодые специалисты, работавшие в сфере обслуживания, логистике и розничной торговле, уезжают в столичный регион или за границу в поисках работы. Муниципалитеты Иматры и Лаппеенранты, которые еще в 2010-е годы гордились положительным миграционным сальдо за счет притока русскоязычных жителей, сегодня фиксируют устойчивую убыль населения.

Закрытие границ ударило и по смежным отраслям. Автомобильные заправки вдоль трассы E18 (основной артерии, связывающей Санкт-Петербург с Хельсинки) потеряли до 60% оборота. Многие из них уже перепрофилировались под грузовые стоянки, но фуры не приносят такого дохода от продажи кофе, выпечки и сувениров, какой давали туристические автобусы и легковые машины с российскими номерами.

Владельцы частных саун и коттеджных поселков, которые сдавали жилье российским семьям на новогодние и майские праздники, также фиксируют катастрофическое падение бронирований. По данным ассоциации малых отелей Финляндии, общий объем прямых потерь в секторе HoReCa (гостиницы, рестораны, кафе) только за 2024–2025 годы составил более 400 миллионов евро, а косвенные потери (цепочки поставок, уборка, охрана, транспорт) увеличивают эту сумму в полтора раза.

Финские власти пытаются компенсировать выпадающий трафик за счет туристов из США, Японии и Западной Европы, однако их покупательское поведение кардинально отличается. Западные туристы чаще путешествуют с рюкзаками, останавливаются в хостелах и тратят деньги преимущественно на впечатления (музеи, природа), а не на товары повседневного спроса и продукты. В то время как российский турист был «золотым» для приграничной розницы — он приезжал за конкретными покупками: качественная одежда, детское питание, молочка, мясо, рыба и спортивные товары. Один средний чек покупок российской семьи в Финляндии мог составлять 300–500 евро, не считая стоимости топлива и проживания.

Яури Варвикко в своем недавнем заявлении акцентировал, что даже если границы откроют завтра, прежнего туристического потока уже не будет. Причина — не только политические барьеры, но и изменившиеся логистические привычки россиян, которые за время изоляции переориентировались на внутренний туризм, Турцию, ОАЭ и азиатские направления. Однако он настаивает на том, что полная потеря российского покупателя означает для восточной Финляндии не просто «смену эпох», а деградацию целых отраслей.

В цифрах это выглядит так: ежегодный оборот приграничной торговли (включая Tax Free) в пиковые 2019-й и 2022-й годы достигал 980 миллионов евро. Сейчас, по неофициальным данным таможенной службы, эти объемы упали ниже 200 миллионов (в основном за счет транзитных грузовиков). Разница в 700–800 миллионов евро — это, по сути, выведенные из оборота деньги, которые больше не работают на финскую экономику.

Политический контекст и перспективы

Ситуация усугубляется тем, что восстановление туристического моста невозможно в условиях текущей геополитической напряженности. Финляндия, вступившая в НАТО, полностью синхронизировала свою пограничную политику с линией Брюсселя и Хельсинки, что делает возобновление безвизового или упрощенного режима маловероятным в среднесрочной перспективе. Местные предприниматели это понимают, но продолжают лоббировать хотя бы гуманитарные коридоры или визовые послабления для родственников и людей с недвижимостью.

В то же время, как отмечает Варвикко, «политики в Хельсинки не до конца осознают масштаб бедствия в регионах». Разница между столицей и восточными окраинами становится все более контрастной: пока в Хельсинки растет сфера высоких технологий и стартапов, в Иматре закрываются круглосуточные супермаркеты, а школы теряют учеников из-за отъезда семей.

Российский ресурс 360.ru, цитируя председателя Naapuriseura, подчеркивает, что демографическая яма в этих областях может стать необратимой в течение следующих 5–7 лет. Без притока внешних потребителей содержать больницы, школы и дорожную сеть в тех же объемах становится экономически невыгодно. Муниципалитеты вынуждены сокращать штат, урезать программы благоустройства и замораживать инвестиционные проекты.

Таким образом, почти миллиард евро в год — это не просто статистическая потеря. Это цена, которую платят финские приграничные города за безопасность и политический курс, выбранный на национальном уровне. И если верить прогнозам Варвикко, в ближайшие годы эта цена продолжит расти, оборачиваясь не только пустыми торговыми залами, но и пустынными улицами некогда процветающих приграничных муниципалитетов.